20. «Тюрьма не дом отдыха»

На следствие меня вызывали каждый день. Следователь понял, что ломать меня бесполезно, и уже особо не пытался выбивать из меня нужные показания. В стакан меня стали закрывать реже. По всему было видно, что у КГБ что-то сорвалось с моим делом, и они поспешно подводили дело к концу. За несколько дней до окончания следствия меня привели к тюремному начальнику оперчасти. Там уже находился подполковник краевого КГБ Быков.
Ну, как дела?
Какие могут быть дела в тюрьме?
Как следствие идет?
Как вы его организовали, так и идет.
Ну, в этом ты не прав. Следствие идет не совсем так, как мы организовывали. Ты вот упираешься, вину свою не признаешь, а у тебя семья, тебя ждут. Хочешь отсюда выйти? Что молчишь? Выход есть. Признай свою вину, признай, что был не прав, и — я тебе обещаю — домой пойдешь. Ну, естественно, не передо мной, вину свою признавай, а по телевидению об этом расскажи, статью в газету напиши.
Так вы докажите мою вину. В чем она состоит?
Человек никогда не может быть правым во всем. Ведь где-то ты все равно был не прав. Подумай сам, где ты был не прав, и, хотя бы частично, признай свою вину.
Вы совершали преступления против нас, а когда я стал говорить о ваших преступлениях, вы упрятали меня в тюрьму. А теперь не можете доказать мою вину и предлагаете мне стать самому своим же обвинителем в обмен на свободу. Вы отлично знаете, что здесь со мной делали, что я пережил. Все делалось по вашему указанию. Пытками вы мне старались доказать, что я виновен. Я ни в чем себя виновным не признаю. — Ну, ты, все-таки, подумай, у тебя есть время. Как надумаешь, в любое время дай мне знать. Любому надзирателю скажи, и мне об этом передадут.
После разговора с Быковым меня перевели в другую камеру. Это была камера второго корпуса номер 211. Обитатели 211-ой камеры были люди разные и по возрасту и по составу преступлений. Были два Жени, оба интеллигенты. Один до ареста работал вторым помощником капитана. Сел за взятки и шел по одному делу с инженером, с которым я сидел в камере номер 53. Второй Женя, двадцатитрехлетний профессиональный певец, сам не знал, за что сидит. Просто, жертва недоразумения. Его арестовали и держали в тюрьме за «хищение» своего же собственного магнитофона. Коля, по кличке «Книжник», сел за продажу нескольких книг из своей личной библиотеки по ценам выше государственных. Обвинялся в спекуляции. Один был убийца, убил родителей жены. Остальные были воры и наркоманы.
Обо мне уже слышали и в этой камере и приняли меня хорошо. Вечерами я, как и в 53-ей камере, проповедовал заключенным.
Камера номер 211 была обычной камерой на четыре человека, но в которой тоже было от десяти до пятнадцати человек. На ночь бетонный пол камеры так же был устлан матрацами, так что, если нужно было пройти в туалет, то было очень трудно не наступить на кого-нибудь. Камера была очень холодной. На зиму окно закрывали второй рамой, и все щели заклеивали бумагой. Зимой окно в камере открывать запрещалось. Из-за отсутствия циркуляции воздуха и большого скопления людей бетонные стены камеры постоянно были мокрые, с них капала вода. Стена с окном промерзала насквозь, и вся была во льду. Матрацы заключенных, которые спали на полу около этой стены, примерзали к полу. Заключенные спали на одном матраце по два человека, а вторым матрацем укрывались, так как одеял не давали. Спали все заключенные одетыми. На головы одевали шапки. Вонь в камере была неимоверная. Если 53-я камера хоть как-то проветривалась, то 211-я камера проветривалась только иногда через коридор. Когда нас выводили на прогулки, мы просили дубака не закрывать дверь, но не каждый дубак соглашался на это.
Через несколько дней меня снова вызвали к тюремному начальнику оперчасти. Когда конвоиры ввели меня в кабинет, там сидели два незнакомых мне человека. Они с любопытством осматривали меня, потом один из них сказал:
- Мы, представители краевой прессы, — и представился, -Новоселов.
- Николаев, — назвал себя второй.
- Мы хотим взять у вас интервью и описать некоторые моменты вашей преступной деятельности, — продолжал Новоселов.
Хорошо, — ответил я, — Но откуда вы взяли, что я преступник? Суда еще не было. Может быть суд оправдает меня, а вы беретесь писать обо мне, как о преступнике. Конечно, вы прекрасно знаете, что не суд решает, а КГБ. Что КГБ суду прикажет, то они и будут делать. И вы, сотрудники КГБ, так что о чем с вами говорить? Вам нужен только факт, что вы со мной встречались, а писать вы будете все, что прикажут вам те, кто вас послал. Отвечать на ваши вопросы нет никакого смысла.
Почему вы так считаете, Борис Георгиевич? Мы напишем все, что вы здесь будете говорить. Конечно, ваши убеждения мы пропагандировать не собираемся, но об остальном, что будете говорить, напишем.

Если вы напишете, что делается в тюрьме, я отвечу на ваши вопросы.
А что же здесь делается? — спросил Новоселов.
Обо мне вы узнали, а что в этих стенах десятилетиями преступления совершаются, вы ничего не знаете. Выйдете из этого кабинета и пройдите налево метров пятнадцать. Вы увидите в стене несколько маленьких дверей. Откройте одну дверь. Вы увидите ящик в стене, внутри обитый железом, пробитым гвоздями. Такие ящики в стене называют стаканами. Не знаю, почему их называют стаканами, они больше похожи на гробы. В них держат заключенных по несколько часов, бывает, по целым суткам. В таких стаканах я лично провел более двухсот часов. Можете еще написать о пытке химикатами, которую здесь называют каберне.
- Вы клевещете, — возмутился Новоселов, — Такого быть не может.
Вот видите, вы, не проверив, называете меня клеветником.
Давай позовем оперативника и спросим, — предложил Новоселов.
Вы сначала проверьте, — сказал я, — это займет у вас всего несколько секунд. А то у вас все, что для вас невыгодно, клевета.
- Ну, хорошо, — согласился Новоселов.
Он позвонил по телефону, и через несколько минут пришел начальник оперативной части.
- Вот тут Перчаткин жалуется, что у вас здесь есть какие-то страшные стаканы, похожие на гробы, в которых вы держите заключенных.
Начальник оперчасти растерялся, стал оправдываться.
- Знаете, товарищи корреспонденты, это не наша инициатива. Это не мы придумали, это все законно. Это утвердил генеральный прокурор.
Так что, у вас, действительно, есть такие стаканы?
Есть.
Так что, Перчаткин правду говорит?

Не знаю, что он говорит, но стаканы есть. Теперь и корреспонденты выглядели растерянно. Новоселов как-то неохотно спросил:
А что, у вас и химикатами людей мажут? Его язык не повернулся назвать это пыткой.
- Мажем заключенных химикатами, но это тоже согласовано с генеральным прокурором. От себя мы ничего не делаем. Все это законно. Корреспонденты молчали, они не ожидали такого ответа.
- Вот такой я «клеветник», — сказал я, — Но это еще не все. Посмотрите, как здесь кормят. Пищу, которую здесь дают, может есть только человек, доведенный до крайнего голода. Можете сами попробовать эту баланду. Зайдите в любую камеру, ну, хотя бы за мной, когда меня поведут. Вы увидите, что любая камера рассадник туберкулеза. Бетонные стены и пол, постоянная сырость, холод. Камеры переполнены. Вы увидите, что люди спят на матрацах, примерзших к полу. Мало того, что условия в камерах способствуют развитию туберкулеза у заключенных, еще и больных туберкулезом не изолируют. Они находятся в камерах вместе со здоровыми заключенными.
Корреспонденты не знали, как выйти из этого положения. Наступила неловкая пауза. Потом Новоселов нашел выход.
- Тюрьма — не дом отдыха. Может вам еще фикус в камеру поставить и цветной телевизор?

Схожие статьи

1. 27. Хабаровская тюрьма В Хабаровск прибыли ночью. Опять то же самое: ночь, свет прожектора в лицо, узкий проход...
2. 2. Владивостокская тюрьма Рано утром 18 августа 1980 года я шел на работу. Агенты КГБ окружили меня полукольцом...
3. 28. Иркутская тюрьма Через четверо суток, и опять почему-то ночью, мы оказываемся в иркутской тюрьме. По подземным переходам...
4. 29. Новосибирская тюрьма На пятые сутки мы прибыли в Новосибирск. Здесь меня не задерживают долго. Снова этапная камера....
5. В Берлине появится молитвенный дом Хрислама В центре германской столицы строится первый общий дом молитвы для христиан, иудеев и мусульман. Здание...
6. В посёлке Кулотино Новгородской области снесли молитвенный дом пятидесятников В поселке Кулотино Окуловского района Новгородской области по решению суда после трёх отсрочек, двух штрафов...
7. Религиозные «беженцы» вновь «прославились» на весь мир! Вердикт следствия: Николай Лазукин убил жену и трёх дочек, Дэвина Мэтлока, поджог дом и застрелился сам Полиция закончила следствие громкого убийства семьи Лазукиных. Суть происшедшего: Николай Лазукин, житель города Сейлема —...