Вернулся Крюков в зимовье какой-то необычный. От него сильно пахло водкой. Мы погрузили мясо, и Крюков попросил меня поехать с ним разгружать мясо и помочь ему взвесить, чтобы не обманули при оплате. Вечером мы двинулись в обратный путь. Мы ехали вдвоем на легковой машине, снова медленно продвигаясь по таежной дороге. Я был за рулем. За нами ехал грузовик. Прямо на дорогу перед нами выскочил олень.
- Жалко мне всегда оленя хлопать, — сказал Крюков. Немного помолчав, посмотрел на меня, достал из-за пазухи начатую бутылку водки, зубами открыл пробку и прямо из горлышка сделал несколько больших глотков. Потом перевел дыхание.
Дай слово, что ты не проболтаешься.
В чем дело, что произошло?
Нет, ты сначала дай слово.
Ну, хорошо, даю слово, что не проболтаюсь.
Знаешь Рудницкого?
А почему ты за него спрашиваешь.
Сначала скажи: знаешь или нет?
Приходилось встречаться.
А я его знаю лет десять, в автобусном парке работали вместе. Он тоже большой любитель охоты, приходилось и на охоте бывать с ним. Лет пять назад он перешел работать в КГБ, и с тех пор я его не видел. А вчера пришлось повстречаться. Как только я приехал из тайги, чтобы вызвать грузовик, жена мне сказала, что я обязательно должен позвонить своему старому знакомому, с которым работал в автобусном парке, и дала мне телефон. Я не знал такого телефона. Позвонил. В трубке послышалось:
Дежурный слушает. Вам кого?
Я не знаю, мне дали телефон и сказали позвонить.
Как ваше имя?
Крюков Василий, — отвечаю.
- О, минуточку. Я в курсе дела, не ложите трубку, — сказал дежурный.
Через секунд десять раздался щелчок в трубке, и радостный голос заорал:
- О, Вася, дорогой, это Толя Рудницкий с тобой говорит. Ты из дома звонишь?
Из дома.
Временем располагаешь?
Располагаю.
- Никуда не уходи, сейчас за тобой машину пришлю, разговор есть.
Минут через сорок за мной приехала машина, и еще через полчаса я очутился в КГБ. Рудницкий завел меня в свой кабинет, а может и не в свой, не знаю, достал из шкафа бутылку коньяка армянского, пять звездочек. Давно такого не пробовал. Рюмочки маленькие поставил, плитку шоколада на стол бросил. Баночку икры черной достал, пару кусочков хлеба положил. — Ну, Вася, садись, не стесняйся. Хочешь, шоколадом закусывай, хочешь, бутерброд с икрой делай, — сказал Рудницкий и разлили коньяк, но почему-то в три рюмки. Хлопнули мы по рюмочке. В это время и третий в дверях появился.
О, вы тут уже без меня начали, — говорит.
А это, начальник мой, — сказал Рудницкий. Начальник его мне руки не подал и имени своего не назвал, только подмигнул после рюмки. Мы разговорились, вспомнили, как в автобусном парке работали, как охотились.
Потом Рудницкий вдруг спросил:
Ты Перчаткина знаешь?
А как же не знать, за две недели вон сколько с ним кабанов нахлопали.
Нахлопали, говоришь. А ты знаешь, с кем ты кабанов хлопаешь?
А что такое, почему здесь разговор идет о нем?
Да ты же с агентом ЦРУ охотишься.
Тут его начальник бросил передо мной с десяток фотографий. Я взял одну, там ты сфотографирован, и по фотографии видно, что ты разговариваешь. Рядом с тобой человек невысокого роста, круглолицый, с усиками, лет сорок ему.
- Знаешь, с кем он здесь стоит? Это, агент ЦРУ, под дипломата подделался. Его как шпиона недавно из СССР выслали.
А как его имя? — прервал я Крюкова.
Роберт, а фамилию забыл, как-то на «П».
Прингл?
По-моему, так.
Ну, рассказывай дальше, — сказал я Крюкову.
Взял я вторую фотографию. Там ты стоишь с каким-то длинным, на полголовы выше тебя. Лица его плохо видно, но тебя видно хорошо.
- А здесь, — поясняет начальник, — Перчаткин встречается с агентом ЦРУ Хацаном. Он и сейчас в Москве работает, не выслали его еще.
Этого я хорошо запомнил, Хацан его фамилия. А самое главное, еще ты сфотографирован со шпионом Щаранским, на скамейке вы вместе сидите.
- Вот видишь, с кем ты связался, какие у тебя знакомства, -сказал начальник.
Рудницкий в это время из кабинета вышел, двоих нас оставил.
- Вот так-то дела складываются, — продолжал начальник. Налили мы еще по рюмочке. Начальник встал, к окну прошелся, спиной повернулся ко мне.
Скажи мне, Вася, несчастные случаи на охоте часто бывают?
Конечно, бывают.
А какие?
Ну, медведь порвет человека или под кабана попадет, неопытные и пострелять друг друга могут. Начальник замолчал, но ко мне не поворачивался, так и стоял спиной ко мне. Потом как-то не своим голосом произнес: — Вася, а ты человека убить можешь?
Как понять: человека убить? За что убить спросил я начальника. А он опять повторил:
Ты человека убить можешь?
Смотря за что и как, если будет за что, может и смогу.
Значит сможешь?
Да что ты ко мне привязался? Могу — не могу, какое твое дело?
Ну, Вася, надеюсь, ты меня понял, кого убить и за что убить. Надеюсь, что разговор этот останется между нами. В это время снова вошел Рудницкий.
Ну, Василий, пора и по домам. Машина тебя уже ждет у выхода. Если помощь нужна, обращайся. Нас стесняться не надо. А бояться нас только те, кто знают, за что нас можно бояться. Крюков опять достал недопитую бутылку водки и сказал:
После этого коньяка так беспрестанно и пью водку. Ох, и пакостно у меня на душе. Я, конечно, не верю, что ты агент ЦРУ. Какой из тебя агент? Я же тебя давно знаю, поэтому жалко мне тебя. Уезжай куда-нибудь. А если ты у них засветился, то грохнут они тебя. Ведь кроме меня, они, возможно, и другому предлагали.
Крюков долго молчал. Потом его прорвало:
- Кому предлагают, негодяи. А этот Рудницкий, проститутка гэбэшная, с кем спутал меня? С собою что ли? Если бы раньше я знал, я бы его сам завалил на охоте. Я же из староверов, а моих родственников они много угробили. Крюков вернулся в тайгу один. Я не мог охотиться. Охотились на меня.
Loading ...