14. Побег

Я благополучно долетел до Москвы. Тут же отправил по почте чужой паспорт, и уже со своими документами поехал к своему другу по диссидентской деятельности Виктору Елистратову. Виктор в совершенстве знает английский язык, и я через него договаривался с дипломатами и корреспондентами. Я рассказал Виктору для чего приехал. На следующий день я поехал к Борису Чернобыльскому, активисту еврейского движения за иммиграцию, который позже отбывал срок заключения в колымских лагерях, где в то время находился и я по второму сроку, только он был на общем режиме, а я на строгом. — Я считаю, что вы должны самостоятельно представлять свое движение в политических и общественных кругах Запада. Вам нужно действовать без посредников, которые не понимают тонкостей ваших проблем. Я помогу тебе выйти на нужных людей из политических кругов Запада. Когда будет такая возможность, я дам телеграмму с днем рождения на какой-нибудь посторонний адрес, который ты можешь дать. Когда получишь такую телеграмму, знай, что через неделю ты должен быть в Москве, — сказал мне Чернобыльский. Когда через пару часов я вышел из его квартиры, то у подъезда, не скрываясь, стояли агенты КГБ. Их было двое. Я шел, не обращая внимания на них. Они тут же двинулись за мной, шагах в пятнадцати от меня. «Брать будут или просто на нервах играют», — с такими мыслями дошел я до перекрестка. В это время передо мной появилась машина. Из нее мгновенно выскочили два человека, а сзади меня уже схватили под руки шедшие за мной агенты КГБ. Через несколько секунд меня уже везли в машине. «Ну и специалисты, -подумал я, — Даже прохожие ничего не заметили». Привезли меня в какое-то отделение милиции и оставили под присмотром милиционеров. Часа через два появился офицер КГБ Болдин. Он зачитал мне приказ о моем выдворении из Москвы, подписанный комендантом города и спросил:
У тебя деньги есть?
При чем здесь ваш приказ и мои деньги, — спросил я.
Для того, чтобы купить тебе билет на обратную дорогу.
Когда мне нужно будет, я обойдусь и без ваших услуг.
- Так у тебя есть деньги или нет? — я спрашиваю, — стараясь быть спокойным произнес Болдин.
- Вы лучше мне ответьте, — сказал я, — почему вы, как бандиты, хватаете меня на улице, не предъявляя никаких обвинений?
- Так деньги у тебя, в конце концов, есть? — уже разозлился Болдин.
Я стал демонстративно, не обращая на него внимания, читать лежащую на столе газету.
- Ну, хорошо, — сказал Болдин и позвал двух милиционеров. Меня увезли в аэропорт Домодедово. Завели в какую-то
комнату на втором этаже и приставили ко мне двоих в штатском, чтобы они наблюдали за мной. Объявили посадку на Магадан. В это время вошел Болдин и сказал:
- Нам пора.
Мне приказали идти вместе с ними, и через десять минут мы уже были у трапа самолета. Самолет был ИЛ-18. Такие во Владивосток не летали, во Владивосток летали ИЛ-62.
«Неужели и правда, на Магадан? Что за шутка? Может опять на нервах играют?», — поднимаясь по трапу думал я, но вопросов никаких не стал задавать. Болдин и двое охранников провели меня в последний, третий, салон в хвостовой части самолета. Там сидели два армейских офицера. Мне указали на место, которое было последним в салоне. Двое остались стоять около меня, а Болдин с офицерами и стюардессой отошли к выходу из салона.
Болдин о чем-то говорил им, кивая в мою сторону, те тоже с пониманием кивали ему в ответ.
Уже ревели двигатели самолета, и я ничего не слышал, но догадался, о чем был разговор. Болдин с охраной ушли, оставив меня с офицерами. Когда самолет стал набирать высоту, офицеры уже не обращали на меня никакого внимания, в воздухе я все равно никуда не сбегу. Они вытащили бутылку водки и стали ее распивать, хотя это запрещалось в самолете. Я сделал вид, что задремал и думал: «Может, они будут говорить обо мне, что со мной хотят делать дальше?». Но у них был свой разговор.
В Магадан нельзя было лететь без пропуска. Это была запретная зона. При покупке билета из Магадана тоже нужно было специальное разрешение, отметка в паспорте. «Меня не могли посадить в тюрьму в Москве без причины и меня направили в Магадан, чтобы там арестовать за то, что въехал в запретную зону без пропуска», — догадался я. Я не хотел так глупо оказаться в тюрьме и получить год концлагерей, и решил при первой же возможности бежать.
Через несколько часов стюардесса объявила, что самолет совершает посадку для дозаправки горючим в городе Красноярске.
Самолет приземлился. Подогнали трап. Пассажирам объявили, чтобы все освободили самолет и прошли в здание аэровокзала. Я тоже хотел выйти, но офицеры загородили мне дорогу и приказали сесть на место. Я, конечно, мог отшвырнуть их обоих, я видел, что физически сильнее их обоих, да к тому же они были уже подвыпивши, но они могли спровоцировать драку, и застрелить меня.
Я вернулся, но сел немного ближе к выходу. Офицеры успокоились. Они принялись болтать со стюардессой, бросали ей комплименты, та весело смеялась.
В самолете стало очень жарко. Вентиляция была отключена. Офицеры были разгорячены водкой. Один из них попросил стюардессу открыть боковую дверь, служившую входом и выходом. Она открыла дверь. В салоне стало прохладнее. Офицеры расстегнули воротники своих гимнастерок, стали потягиваться. Я тоже встал, потянулся.
У меня был единственный момент и его нельзя было упустить. Два прыжка, я оказался у двери и выпрыгнул из самолета. После моего не совсем удачного приземления я почувствовал боль в ноге, но, не обращая внимания на эту боль, вскочил и побежал, еще не осознавая куда бегу. Я знал, что мне нужно бежать.
Сзади, размахивая пистолетами, орали растерянные офицеры. Я бежал, и уже на ходу ориентировался, куда бежать. Впереди меня был забор. Слева он уходил куда-то далеко, а справа упирался в здание аэровокзала. Почти прямо передо мной, метрах в ста, были ворота. Я побежал прямо на них.
Проскочив через эти ворота, я увидел старые бараки. Я ринулся в их сторону, чтобы скрыться среди них и убежать как можно дальше от аэропорта. Я бежал по кривым, грязным улочкам, перепрыгивая через лужи, какие-то помойки. Из-под моих ног разлетались кудахчущие куры. Какая-то собака с лаем устремилась за мной, это еще придало мне скорости, и я бежал. Бараки кончились, и я очутился на широкой улице. На другой стороне улицы начинались высотные дома. Здесь я остановился и уже спокойно пошел по тротуару, обдумывая свое положение.
Я взвешивал, сколько времени понадобится офицерам, чтобы сообщить о моем побеге, сколько понадобится времени, чтобы это сообщение пошло по инстанции дальше, и через сколько времени местное КГБ и милиция могут начать охоту за мной.
У меня появилась дерзкая мысль, тут же, как можно быстрее, идти в здание аэровокзала, и, если возможно, сразу вылететь в Москву. У меня было только семьдесят рублей, остальные деньги с вещами остались у Виктора. Этих денег должно было хватить на билет. Я вошел в здание аэровокзала, нашел кассу на отправляющиеся рейсы. Там стояло человек пятнадцать. Я стал в очередь. Очередь медленно продвигалась. Когда передо мной осталось два-три человека, в здании аэровокзала прозвучало объявление: «Гражданин Перчаткин, прибывший из Москвы, просьба пройти в комнату милиции».
Я был ошеломлен тупостью местного КГБ. «Нашли дурака», — сказал я и вышел из здания аэровокзала. Я знал, что за мной будет охота, но что она начнется так быстро, я не предполагал. Возможно, меня спасло то, что мои фотографии еще не успели размножить и раздать секретным агентам КГБ, милиции и таксистам, подрабатывающим на КГБ.
Покинув здание аэровокзала, я понял, что мне нужно идти вдоль зданий, не выходя на открытое место, потому что площадь уже могла быть под наблюдением. Я обходил дороги, где уже могли патрулировать машины, и вышел снова к каким-то баракам. Я знал, что в этом захолустье КГБ делать нечего. Я решил уйти по этим трущобам, как можно дальше от аэровокзала. Я снова вышел к высотным домам, около которых проходила городская автомагистраль. Нужно было вырваться за пределы Красноярска. Я решил остановить какою-нибудь машину и уговорить водителя вывести меня за город, а там, что Бог даст. Я стоял и махал рукой, останавливая машины и думая: «Только бы такси не выскочило». Стоял я недолго, минуты три. Около меня остановились белые «Жигули». — Куда? — спросил водитель.
Какой ближайший город отсюда?
Ачинск.
Подбросишь до Ачинска?
Сколько даешь?
А сколько нужно?
Тридцатника хватит.
Пойдет, — сказал я и сел в машину.
В Ачинске я попросил водителя довезти меня до железнодорожного вокзала. Сразу же купил билет до Новосибирска, и решил там ждать поезд «Владивосток-Москва», в котором должна была ехать Зина. По моим подсчетам, поезд, в котором она ехала, должен был прибыть в Новосибирск через два дня. В Новосибирске поезд стоял 25­30 минут, и этого было достаточно, чтобы найти Зину.
На следующее утро я уже был в Новосибирске. Мне нужно было как-то пробыть эти два дня. Денег у меня оставалось мало, я надеялся, что встречу Зину, и у нее есть деньги, но, несмотря на эту надежду, решил не тратить деньги, и позволил себе купить только зубную щетку, пасту и бритву. Я опасался ходить небритым, чтобы своим небрежным видом не привлечь внимание милиции, которая могла проверить паспорт. Если бы я был в джинсах или в спортивной одежде, то, может быть, это не бросалось бы в глаза, но я был в элегантном костюме.
Я тщательно брился. Протирал свои туфли бумагой. Днем я бесцельно бродил по городу, чтобы как-то провести время, а ночью дремал, сидя на вокзале, стараясь садится там, где было много людей. Эти два дня были для меня сплошным мучением. Голодный, уставший и почти без сна я бродил по городу. На второй день я приноровился отдыхать в городском автобусе. Я дремал, пока он делал кольцо от вокзала по городу, и снова к вокзалу. Я не мог переночевать в гостинице, денег у меня было мало, а главное, чтобы устроиться в гостиницу, нужно было предъявить паспорт. Через два дня я пробежал по вагонам поезда, прибывшего из Владивостока. Я с надеждой заглядывал в каждый вагон, в каждое купе, но кругом были чужие лица. Я подумал, что, быть может, ошибся или же Зина выехала позже на день, и решил ждать следующего поезда.
Я уже мало надеялся на встречу, но все же снова пробежал по вагонам. Зину я не встретил. «Задержали», -понял я, но верить в это не хотелось, и я снова пробежал по вагонам, заглядывая в каждое купе. Зины не было. Я купил билет до Москвы. Я понял, что назад домой мне дороги нет, так как, по всей видимости, было дано указание сфабриковать на меня уголовное дело и посадить. Таких случаев я уже знал много, поэтому должен был любыми путями пробиться в Москву и сообщить обо всем западным дипломатам и корреспондентам.
Поезд отправлялся через сутки. Денег у меня оставалось только пять рублей. Это были деньги, чтобы добраться от вокзала до Виктора. Голодный, я снова скитался по городу, но теперь у меня была перспектива через сутки выспаться в поезде.

Печать, сохранить, письмо .pdf