Василий Шилюк. Грани жизни и смерти

На улице красовалось теплое волынское лето. Легкий ветерок освежал лучи полуденного солнца.  Улица им. Пушкина, на которой было размещено здание ОВиРа,  упиралась в Ленинскую, на другой стороне которой начинался парк им. Т. Шевченко. Центральный вход в парк находился напротив улицы им. Пушкина.  Со стороны центра города, от центральной почты, медленно ползли автобусы карабкаясь вверх.  По левую сторону парка на ул. Ленинской красовалось четырехэтажное здание Института водного хозяйства. А на тыльной стороне здания, со стороны парка, чуть ли не на всю стену был прибит длинными гвоздями  лозунг с красно-кровавыми  буквами:
“ПАРТИЯ — УМ, ЧЕСТЬ И СОВЕСТЬ НАШЕЙ ЭПОХИ!”
- Вот уж, действительно, не только ограбили людей  материально, но  и духовные качества забрали — и честь,  и совесть.
Выбрав удобный момент, я перешел улицу и вошел в прохладу парка. Неподалеку были расположены скамейки для отдыха.  Миновав первые, которые стояли у самого входа в парк, я присел, чтобы расслабиться, собраться с мыслями, проанализировать  все происшедшее и услышанное. И вдруг почему-то вспомнилось  совсем   недавнее водное  крещение в селе Збуж.
В связи с нагрянувшей на советский строй внезапной  эмиграцией власти попустили вожжи — снизили уровень преследований, и церкви осмелились проводить крещения на реке в воскресные дни. Для этого требовалось только уведомить местную власть, а местные власти уже имели указание сверху: “Штунд  не трогать!”. Инструкция сверху — закон на местах. Можно было уже  крестить верующих не ночью, как это зачастую делалось, а днем, на глазах у всех.
Вместе с семьей мы решили поехать на такое торжество в село Збуж,  Костопольского района. Утро того  воскресного дня  было чудесным, теплым, солнечным.  Река Горинь протекала  не очень далеко от молитвенного дома.  Церковь в с. Збуж образовалась в тридцатых  годах  и была известной не только в Ровенской области, но и в соседних областях. На праздник Збужской церкви приехали гости из других церквей. Приехали братья  из города Луцка: Владимир Рыхлюк, Степан Веремчук, Петр Извук и другие. Луцкие братья считались в братстве Западной Украины самыми авторитетными: Володя Рыхлюк отсидел пять лет за нелегальные собрания. Был сильным и смелым организатором,  примерным и чутким пресвитером Луцкой церкви. Петр Извук после отбытия срока досиживал еще один срок на высылке в Хабаровском крае. Все братья в Западной Украине прислушивались  к их мнению, ценили, и их советы всегда принимались серьезно и авторитетно.
После Богослужения на реке  вся процессия  медленно двинулась в сторону молитвенного дома.  Богослужение в доме должно было начаться в двенадцать часов, но люди с реки вернулись  немного раньше. Возле молитвенного дома образовались группы людей в ожидании руководящих братьев и принимавших крещение. Большинство людей окружили братьев из Луцка: Володю Рыхлюка, Степана Веремчука, Петра Извука.
- Братья, у вас еще этого заблуждения  нету? Оно к вам еще не дошло? — задал вопрос один из братьев.
Было понятно и без разъяснений, о чем идет речь, о каком заблуждении поставлен вопрос, волновавший  окружающих.
Люди приутихли в ожидании ответа на вопрос,  который   интересовал многих как  со стороны подавших, так и от стороны не подавших заявление. В кругу людей, которые сгруппировались вокруг луцких братьев, были и те и те. Был там и я.   Многие из собравшихся знали, что я отстаиваю мнение тех, кто  решил  добиваться  перед советскими властями право на эмиграцию.
- Какое заблуждение? — вопросом на вопрос ответил  с интересом в голосе брат Володя.
- Ну, правильнее сказать, это обольщение, а не  заблуждение, — поправился кто-то.  Заблуждением  можем называть те явления, где вносится какое-то учение, а здесь никакого учения нового нету.  Здесь более приемлемо  слово “обольщение”.
- В чем дело, братья, какое заблуждение или обольщение у вас произошло?
- А разве вы не слышали, что в нас пишутся  многие на эмиграцию? В Америку им захотелось поехать. Вольности им захотелось. Американской. Господь заповедывал всем, что многими скорбьями надлежит вам войти в Царствие  Божие, а им захотелось, видите  ли — свободно исповедывать свою веру. Они так и пишут в  заявлениях на эмиграцию, что хотят свободно исповедывать свою веру. Свободу им давай. А где это так написано, чтоб свободным, легким путем идти в Царство Божье?
Только в ад можно идти свободным и легким путем. А тем, кто пишется на эмиграцию, и в Царство Божие захотелось идти легким путем. Это — не от Бога.  Нет, нет! И по этому в церквях — суматоха. Одни говорят, что это пришло от Господа, что было повеление  писаться на эмиграцию от Духа Святого. Другие препятствуют, утверждая  что все это ложь, никакого такого изречения от Господа быть не может, все это — шарлатанство, кому-то очень выгодное. В церквях пошла вражда одних против других.  А если от такого явления люди начинают враждовать, тогда смело можно сказать, что это не от Господа, а от …
- Не надо так грубо обзывать тех, кто попал под это обольщение, — голос с толпы остановил брата, готового уже побить камнями тех, кто написал заявление. — Пусть братья-гости скажут  нам свое мнение о случившемся. И если не встречались они с этим явлением, то уж наверняка  слышали. Вот пусть и скажут, что они думают обо всем этом.
- Конечно, все это очень неприятно для церквей, и мы вправе осудить его как обольщение, пришедшее в наши церкви, с которым надо бороться, за которое надо наказывать тех, кто этим занимается. Отлучать их нужно от церкви, чтоб не сеяли розбрат в церквьях, — отозвался  еще один, покуда  гости медлили с ответом.
- Что вы скажете нам,  братья,  ведь оно за день-два придет и к вам, в вашую церковь, -  будьте   готовы к этому.
Братья с Луцка  молчали и со вниманием смотрели на окружающих.  Наступила неприятная тишина. Я  стоял в кругу этих людей и вспомнил случай из Священного Писания, когда книжники и фарисеи  привели женщину, уличенную в грехе прелюбодеяния. Они, зная Закон, были  уверены, что Христос  подтвердит их решение,-  ведь другого выхода нет. Он не сможет нарушить Закон, данный для Израиля Богом. Они, книжники и фарисеи, ревнители Закона,  просто хотят выполнить его, но нужно было, чтоб  их  решение подтвердил  Учитель, к Которому  льнул народ. Нужно было перед этим  любящим Его  народом, который и в это время окружал Христа, как-то скомпрометировать Учителя.
Защитит Он грех или  осудит?..
Отдаст грешную женщину на смерть, или пойдет против Закона?.. Им нужно было осудить эту женщину устами Иисуса и запятнать Его репутацию жестокостью к народу.
А если не осудит?  Если Он простит  ее, как Он это уже делал не один раз, прощая грехи грешным людям?  Тогда можно будет в дальнейшем уличить Его в нарушении Закона Моисеевого.
Но Христос на все их домогания молчал. Просто  молчал, не отвечал, не придавая никакого значения случившемуся. Он был абсолютно спокоен и, не обращая ни на кого внимания, писал перстом на песке. А книжники досаждали, а фарисеи не могли угомониться. “Ну, скажи что-то, ну, осуди Ты эту грешницу! Чего молчишь? Да осуди!.. Осуди Ты ее!”.
Наверное, у некоторых книжников и фарисеев, стоящих в  толпе, ладони  стали потными от сильно зажатого  в руке камня. Ух и невтерпеж  им было.
А Христос молчал…
Внимание  людей возле молитвенного дома  сейчас было обращено к братьям, передовым братьям пятидесятников. Люди, выжидая, смотрели на них и мельком,  краем глаз, посматривали в мою сторону, в сторону тех, кто  был запятнан грехом эмиграции.  Многие из них знали, что здесь, вот в этой группе  народа, стоят  эти  обольщенные грехом  эмиграции люди, да не только обольщенные, а еще и увлекающие в этот грех других, слабых в вере людей. Вот здесь их и нужно осудить устами передовых братьев, да всенародно, пусть знают, куда они влезли со своей эмиграцией,  пусть знают, что братья осудили это явление как грех. Может, тогда они  покаются.
И  среди образовавшейся тишины казалось, что вот-вот сорвутся с уст слова гнева и негодования: “Чего вы, братья, молчите? Да  осудите же вы их, наконец, этих немудрых, обманутых самим сатаной, обольщенных людей! Они  достойны этого! Они заслужили, чтоб  их осудить за всю ту смуту, которую  посеяли в церквях. Осудите же! Ну, осуди-и-и-те!”
Молчание  было тягостным, удручающим, наверное, таким  же, как и в то время с той женщиной в толпе. Братья не спешили высказывать свои суждения относительно  эмиграции. По их лицам можно было прочесть, что они желали бы, чтоб этот вопрос их миновал, чтобы не давать на него никакого ответа здесь, среди народа, которого не знали. Сегодня скажут  свое мнение здесь, а завтра его могут услышать в том “месте”, куда они не желают попадать.
Но долго так продолжаться не могло. Нужно было что-то сказать, что-то ответить.
Я в ту минуту понял состояние больного на проказу человека, который сквозь толпу  решительно  шел ко Христу. Увидев его, многие начали тогда  с ожесточением кричать: “Прокаженный в толпе! Прокаженный в толпе!”
Может быть,  совсем немного времени  прошло с тех пор, когда   кому-то из них он давал кусок хлеба, кому-то одалживал деньги, а может быть — и это вполне возможно — давал безвозвратно, с кем-то делился одеждой и кровом. После проказы он лишился всего. А толпа, в которой, вероятно,  были те, кто знал его, кому  он помог в минуту бедствия, сейчас  шарахается  от него в сторону, громко крича: “Он  прокаженный! Он  прокаженный!..”
Здесь, в  толпе святых  людей, в толпе  моих братьев  и сестер во Христе Иисусе,  я понял полный смысл и полное  значение  слова “прокаженный”. Я  прочувствовал его на себе каждой клеткой своего тела и всеми струнами  своей души.  Эта болезнь, эта проказа  имела   новое  имя, имела  современное, новое  название. Имя этой проказе — ЭМИГРАЦИЯ.  И я был весь в проказе этого греха, телом и душой. Таких, по требованию стоящих в этой толпе, нужно отлучать от церкви, как тогдашних прокаженных от стана Израильского. Такие  люди  должны находиться вне стана, а сейчас — вне церкви, должны, по мнению вот этих моих братьев и сестер, быть отлученными от церкви.
- Друзья, — первым отозвался брат Володя, — эмиграция — это не заблуждение и не обольщение,  это личное дело каждого человека или каждого христианина,  дело это  — не церковное. И если кто-то пожелал выехать, — пусть его благословит Господь. Мешать ему в его решении,  возможно, и будет нарушением воли  Божией,  потому  что мы теряем мир в своем сердце  из-за чужого решения и способствуем появлению   горечи у тех,  кто решил это сделать. Сколько наших братьев и сестер выехали в Прибалтику?
Но никто их за это не осудил. Они там спокойно живут, посещают служения и служат Богу  так же, как они служили здесь, живя вместе с нами.
- Брат Володя, брат Володя, — одновременно отозвались сразу  несколько голосов с толпы, не дав окончить его мысль. — Прибалтика — это совсем другое дело, да, да, это совсем другое. В Прибалтику люди, или наши братья и сестры, едут не вербуя никого, а здесь…
- Да- да, — опять раздался голос из толпы с сильным раздражением,   наверное его родственники тоже уехали в Эстонию или Латвию. — В Прибалтику никто никого не вербует…
- Так,  да не так, надо уж быть  честными  со всеми, — и в Прибалтику многие едут по откровению, -   пожелали подлить масла в огонь и для тех,  кто отправил своих детей в Эстонию и Латвию. — Ведь родственники тех,  кто поехал в Прибалтику, тоже  утверждают,  что для их детей было такое откровение от Бога. Что они поехали туда, уж извините,  не для лучшей жизни, а потому, что так было сказано Духом Святым, чтобы они  там  трудились для Господа, именно  в Прибалтике. Это тоже  лукавство и перед людьми,  и перед Богом. Какой уж там труд для Бога среди чужого народа, если они никогда не трудились среди своего народа.  Ложь и лукавство все это, прикрытое именем Бога, — пользуясь моментом, выливал брат свою  злость или горечь на родственников тех, кто уже выехал в Прибалтику.
- Братья, а вы разве не слышали, откуда это заблуждение  пришло? — отводя огонь от “прибалтийцев”, спасая  их от  гнева людей, которые уже были готовы осудить и тех, кто уехал для лучшей жизни в Эстонию, Латвию, — отозвался еще один всезнающий брат  в кругу людей.  — Да ведь это горе пришло к нам с Находки! Да, да, с Находки!
- А где эта Находка? Далеко отсюда или нет, что так быстро  эта эмиграция  долетела к нам? Это за Москвой или ближе?
- А ты не изучал  в школе, где эта Находка? Плохо учился, видать, поэтому и не знаешь, — бросал реплики молодой брат с толпы.  — Она, эта Находка, на самом краю света,  возле  Японии, пешочком туда  не дойдешь.
- И как же эта эмиграция могла так быстро примчаться в Украину? Это же тысячи километров!
- Наши братья уже ездили туда разведать, и все разузнали поподробнее, — опять лил масло в разгоряющийся  огонь всезнающий брат. — Все эти ложные, духовные откровения  идут  своими корнями в Находку.  Там уже один раз было такое обольщение. Туда, по ложному предсказанию, съехалось было много слабоверных, которые  попали на  этот крючок.
- Да не слабоверных, а маловерных, — поправил голос с толпы.
- Хорошо -  хорошо, пусть будет  маловерных, какая там уж разница, но к ним лучше слово “слабоверных”, стоял на своем  взезнающий брат. — Они утверждали, что им  сказал Бог Духом Святым, чтоб они ехали туда, а оттуда их заберут белые корабли и вывезут из Советского Союза.
Они  долгоо ждали этих белых корабликов, да те так и не приплыли за ними, — и  всезнающий брат расхохотался прерывистым хохотом.  Он приутих.
Всем стало неловко от услышанного, а более всего -  от неуместного смеха.   Воспользовавшись наступившей тишиной, брат  докончил свою заумную речь:
- Наверно, сейчас опять начнут  ехать те, что подали заявления, в Находку и там ожидать белых корабликов,  которые их вывезут  оттуда далеко-далеко!.
Он  опять ухмыльнулся и отошел в сторону. От  такой новости и другие  заулыбались, понимая, что имел брат под словами “далеко-далеко”..
В кругу людей разгорялся  спор, который никому не был нужен. Начались насмешки над подавшими на эмиграцию. Нужно  было потушить все это, особенно сейчас, при приближении служения  Вечери Господней. А страсти накалялись Все винили друг друга в откровениях про  выезд. Нужно было потушить огонь, пока он еще не наделал  беды, не посеял  вражды в кругу собравшихся  здесь, у дома молитвы.
(Спустя долгое  время, через более двадцати лет,  мне придется опять с многими, стоящими в этой толпе, встретиться уже в Америке. Они будут  улыбаться и  доказывать  в Америке,  как они в свое  время боролись за эмиграцию, как они,  не щадя себя, с риском  для  жизни, добивались выезда для себя и для других братьев и сестер. И даже глазом не моргнут из-за той лжи, которую придумают,  уже живя в Америке. И на лице не появится ни капельки красноты и стыда. И их будут  слушать многие. И будут верить им. И будут другим  передавать эту ложь о подвигах этих “братьев”, у которых такая короткая память, что они забыли, или будут делать вид, что забыли все то, что в действительности делали, и будут  выдавать за правду  то, чего никогда не делали, но захотели  приобщиться к такому благому делу уже живя в Америке. Но все это будет потом, через более двадцати лет, а сейчас…)
- Братья, — отозвался Петр Извук, — не надо смеяться,   и  винить друг друга  не надо тоже.  Одни и другие имеют  основания для порицания,  ссылаясь на откровения Божии. Брат Петр чуточку помедлил, пока улеглась полная тишина.
- Братья, — начал он опять очень серьезно свой разговор, — я уже пережил одну эмиграцию, да — да. Она была в конце тридцатых годов.  Бог тогда открывал Духом Святым, что на эту землю идет большое горе, страшное бедствие, укрыться от которого можно только в другой стране, то есть  нужно было эмигрировать. Одни, которые понимали, что это пророчество от Бога, продавали свои земли, усадьбы, чтоб скопить денег на билет, чтобы выехать в Аргентину, в Бразилию, Уругвай, Парагвай. Тогда  как раз  открылась эмиграция в эти страны. Но нужно было проходить медицинскую комиссию, которая подтверждала, что человек есть полностью здоровый.  Нужно было собрать много денег на билет, который был очень дорогим. И не всем желающим эмигрировать  такая цена была по карману.
Другие скуповывали эти земли и усадьбы и смеялись, громко смеялись над немудрыми людьми, которые  ради билета на корабль -  они  не были белымы, эти корабли, — продавали и землю и  усадьбы.
- Но, — брат Петр умолк, и все молчали, затаив дыхание, — и когда он снова заговорил,  в его голосе звучали нотки сожаления, сострадания  и горечи. — Но не прошло много времени и все, абсолютно все поменялось. Польши, которая здесь правила, не стало. Пришла советская власть. А еще немного — и началась война.  Я не знаю, плакали ли те, кто уехал в Аргентину, Бразилию и другие страны, или смеялись — не знаю… Но те, которые смеялись над уезжающими, которые покупали их дома и  земли, уже не смеялись. Они — плакали, очень сильно плакали. Но и это не все! Многих из них и их семей сейчас нету в живых, а они были моими ровесниками, а некоторые  немного старше меня. Ну, а с землями скупленными,  вы сами уж знаете, что было дальше, не будем об этом говорить. И смеяться, братья, с этого я вам не советую, совсем не советую. Я вам вот  что скажу:  знаете, как написано в Деяниях  апостолов? Там написано так: “Если это дело не от Господа,  оно не устоит”. Так написано, значит, и это дело, если не от Господа,  развалится, оно развеется, и братья, подавшие на эмиграцию, поймут, в какую крайность они попали, уразумеют, покаются и будут далее нашими хорошими друзьями. А  если,  дорогие мои, это дело от Господа, то бойтесь, а не смейтесь, чтоб вам не стать богопротивниками. Смеятся с этого я вам не советую, уж лучше  молитесь о них, о подавших заявления  и об этом деле, чтоб Бог произвел над всем этим Свою работу.
После такого ответа стало тихо-тихо,  словно кто-то вылил на головы всем добрый ушат холодной воды. Передовые братья пошли в молитвенный дом, а я остался вне дома и благодарил Бога, что Он устами  брата Петра Извука  дал такой умный ответ, который никого не унизил и не огорчил.
В голове уже тогда вертелась мысль: “Кто  успел съездить в Находку, все разузнать и привезти в Украину  новости о белых кораблях?”.
Ведь Находка — город  закрытый.  Для того, чтоб туда попасть, нужно предъявлять разрешение от советских соответственных органов  на въезд в этот город во всех  кассах для приобретения проездных документов. Иначе никаких билетов ни на поезд, ни на самолет  не дадут. А без таковых документов  права на въезд или проживание  органы КГБ при помощи своих негласных сослуживцев-доносчиков моментально выловят в Находке самовольно или незаконно въехавших, да еще с выдачей хорошей премии, которая запомнится на многие годы.
- А, может быть, здесь совпадают интересы власти и интересы тех, кто так с ожесточением  бореться против эмиграции   среди верующих? — впервые промелькнула в голове  мысль, когда сидел на этой скамейке. — Или “по долгу службы”  как говорится, рьяно воюют?..
- Поживем-увидим… Я поднялся  со скамейки и медленно пошел через парк  к родным -  где меня ждали жена и дети.

Печать, сохранить, письмо .pdf