«Карать, не только карать, а карать по-настоящему, чтобы на том свете был заметен прирост населения благодаря деятельности нашего ОГПУ».
Киров Сергей,
первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б), 1923
Сталин и карлик Ежов
Ежов Николай Иванович (1895-1940)
Родился в Петербурге. Отец — спившийся поденный рабочий. Мать — неизвестна.
Безграмотный. Писать и читать не умел. Лишь в конце жизни, с трудом, освоил чтение по слогам. Алкоголик и наркоман. Поздняя советская и российская пропаганда пытается увязать наследственный алкоголизм Ежова с тем, что выполняя приказы Сталина об уничтожении сотен тысяч людей, он «заливал водкой свою совесть».
С 14 лет работал подсобным рабочим на различных заводах.
После Февральской революции в Петрограде вступил в коммунистическую партию. Участник Октябрьской революции.
В годы гражданской войны — военный комиссар ряда красноармейских частей, затем — на партийной работе.
С 1922 г. — секретарь Семипалатинского губкома, Казахского краевого комитета партии.
В 1927 г. был переведен в Москву, назначен заместителем наркома земледелия СССР.
Своим быстрым продвижением по службе Ежов обязан тому, что при всех перипетиях внутрипартийной борьбы 20-30-х годов делал ставку только на Сталина. Последний это оценил. 1 октября 1936 г. Ежов стал наркомом внутренних дел СССР.
В 1934-1938 гг. Ежов — член ЦК ВКП(б), председатель Контрольной партийной комиссии при ЦК ВКП(б), одновременно член Оргбюро ЦК и член Исполкома Коминтерна с 1935 г.
В 1937-1938 гг. — кандидат в члены Политбюро ЦК, член ВЦИК.
С 1938 г. — нарком водного транспорта. В 1937-1939 гг, — депутат Верховного Совета СССР.
В 1929-1930 гг., в качестве заместителя наркома земледелия СССР, ринимал участие в развертывании коллективизации и раскулачивания.
В 1933 Ежов был назначен председателем Центральной комиссии по чистке рядов партии. Присутствовал при расстреле Г. Зиновьева, Л. Каменева и других высших бонз ВКП(б). Пули, которыми они были убиты, позже хранил в письменном столе в качестве сувениров.
26 сентября 1936 г. назначен наркомом внутренних дел СССР, а 27 января 1937 г. назначен генеральным комиссаром госбезопасности.
Ликвидировал политический «Красный крест».
В декабре 1937 г. страна помпезно отмечала двадцатую годовщину ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Газеты печатали портреты Ежова на всю полосу. В его честь слагались стихи, разучивались песни. Пионерские отряды соревновались за право носить имя очередного палача. В обстановке всеобщего ликования по случаю знаменательной даты 20 декабря в Большом театре состоялось торжественное собрание. Вместе с Ежовым в президиуме сидели Молотов, Ворошилов, Каганович и Хрущев. С основным докладом выступил А. Микоян. Не было таких превосходных степеней, которыми он не увенчал заслуги «чудесного, несгибаемого большевика», талантливого «сталинского ученика» и «любимца советского народа». Дружными аплодисментами встретил зал проникновенные слова оратора.
Летом 1937 г. город Сулимов (Д.Е. Сулимов — председатель СНК РСФСР с 1930 г.) на Северном Кавказе стал Ежово-Черкесском — уникальный случай в истории, — сменил имя жертвы на имя ее палача.
Ежов лично принимал участие в допросах и пытках, в составлении списков расстреливаемых. Подобное не могло не сказаться на его личности. По воспоминаниям современников, к 1938 он стал законченным наркоманом.
Только в 1937-1938 гг. Сталин подписал 383 списка составленных по его приказу «железным наркомом» на «санкции первой категории» (расстрел), содержащих 44 тысячи фамилий. И только за один день 12 декабря 1938 г. Сталин и Молотов послали на смерть 3167 человек, значительно больше, чем казнила царская власть за все предреволюционное десятилетие, начиная с 1905 г.
10 апреля 1939 г. Николай Ежов был арестован (поводом послужил донос коллеги — начальника Управления НКВД по Ивановской области В.П. Журавлева) по обвинению в руководстве заговорщической организацией в войсках и органах НКВД СССР, в проведении шпионажа в пользу иностранных разведок, в подготовке террористических актов против руководителей партии и государства и вооруженного восстания против Советской власти. Помимо указанных традиционных обвинений, Ежову добавили и более оригинальные: в фальсификации тысяч уголовных дел на своих же сослуживцев и на старых членов партии и гомосексуализме.
Строчки из признания подследственного Николая Ежова:
«…В октябре или ноябре 1938 г. во время попоек у меня на квартире я …имел интимную связь с женой одного из своих подчиненных. И — с ее мужем, с которым я действительно имел педерастическую связь.»
4 февраля 1940 г., на следующий день после приговора суда, Ежов был расстрелян а подвалах Лубянки.
Незадолго до ареста Ежова в подмосковном санатории умерла при загадочных обстоятельствах Гладун-Хаютина Евгения Соломоновна — его вторая жена.
В советской, а затем и российской литературе бытует миф о том, что подобно многим другим казненным коммунистам, Ежов умер со словами: «Да здравствует Сталин!» На самом же деле, действительность весьма далека от пафосных возвеличиваний твердости духа чекистских палачей.
Из воспоминаний одного из исполнителей приговора:
«И теперь в полусонном, а точнее — полуобморочном, состоянии Ежов брел в сторону того особого помещения, где приводилась в исполнение сталинская «Первая категория».
…Ему велели все снять. Он сначала не понял. Затем побледнел. Пробомотал что-то вроде: «А как же…»
…Он торопливо стянул с себя гимнастерку… для этого ему пришлось вынуть из карманов брюк руки, и его наркомовские галифе — без ремня и пуговиц — свалились…
Когда один из следователей замахнулся на него, чтобы ударить, он жалобно попросил: «Не надо!»
Тогда многие вспомнили, как он истязал в их кабинетах подследственных, особенно сатанея при виде могучих рослых мужчин (рост Ежова был 151 см).
Тут не удержался конвоир — врезал прикладом. Ежов рухнул…
От его крика все будто с цепи сорвались. Он не устоял, а когда поднялся, изо рта у него текла струйка крови. И он уже мало напоминал живое существо».
Об аресте и расстреле Ежова никаких публикаций в советских газетах не было — он «исчез» без объяснений для народа. Это тоже было в духе времени крестьянско-рабочего государства. А точнее государства, управляемого необразованными алкоголиками и шизофрениками. «Неодворянами», как назвал их недавно новый «крестный отец».
Нарком Ежов
В сверкании молний ты стал нам знаком,
Ежов, зоркоглазый и умный нарком.
Великого Ленина мудрое слово
Растило для битвы героя Ежова.
Великого Сталина пламенный зов
Услышал всем сердцем, всей кровью Ежов.
Когда засияли октябрьские зори,
Дворец штурмовал он с отвагой во взоре.
Когда же войной запылал горизонт,
Он сел на коня и поехал на фронт.
Шел класс против класса. Земля полыхала,
И родина кровью в те дни истекала.
Сжимали враги нас зловещим кольцом -
Железом и сталью, огнем и свинцом.
Я прошлое помню. В закатах багровых
Я вижу сквозь дым комиссара Ежова.
Сверкая булатом, он смело ведет
В атаки одетый в шинели народ.
Он бьется, учась у великих батыров,
Таких, как Серго, Ворошилов и Киров.
С бойцами он ласков, с врагами суров,
В боях закаленный, отважный Ежов.
Когда над степями поднялся восход
И плечи расправил казахский народ,
Когда чабаны против баев восстали,
Прислали Ежова нам Ленин и Сталин.
Приехал Ежов и, развеяв туман,
На битву за счастье поднял Казахстан,
Народ за Ежовым пошел в наступленье.
Сбылись наяву золотые виденья.
Ежов мироедов прогнал за хребты,
Отбил табуны, их стада и гурты.
Расстались навеки мы с байским обманом,
Весна расцвела по степям Казахстана
Пышнее и краше былых наших снов.
Здесь все тебя любят, товарищ Ежов!
И вторит народ, собираясь вокруг:
- Привет тебе, Сталина преданный друг!
А враг насторожен, озлоблен и лют.
Прислушайся: ночью злодеи ползут,
Ползут по оврагам, несут изуверы
Наганы и бомбы, бациллы холеры…
Но ты их встречаешь, силен и суров,
Испытанный в пламени битвы Ежов.
Враги нашей жизни, враги миллионов,
Ползли к нам троцкистские банды шпионов,
Бухаринцы, хитрые змеи болот,
Националистов озлобленный сброд..
Они ликовали, неся нам оковы,
Но звери попались в капканы Ежова.
Великого Сталина преданный друг,
Ежов разорвал их предательский круг.
Раскрыта змеиная вражья порода
Глазами Ежова — глазами народа.
Всех змей ядовитых Ежов подстерег
И выкурил гадов из нор и берлог.
Разгромлена вся скорпионья порода
Руками Ежова — руками народа.
И Ленина орден, горящий огнем,
Был дан тебе, сталинский верный нарком.
Ты — меч, обнаженный спокойно и грозно,
Огонь, опаливший змеиные гнезда,
Ты — пуля для всех скорпионов и змей,
Ты — око страны, что алмаза ясней.
Седой летописец, свидетель эпохи,
Вбирающий все ликованья и вздохи,
Сто лет доживающий, древний Джамбул
Услышал в степи нарастающий гул.
Мильонноголосое звонкое слово
Летит от народов к батыру Ежову:
- Спасибо, Ежов, что, тревогу будя,
Стоишь ты на страже страны и вождя!
Джамбул,
народный поэт Казахста.
«Нарком Ежов». Пер. К.Алтайского.
«Пионерская правда», №171, 20.12.1937.
Loading ...